Tags: мои креативности

Roma

То, что я называю фан-творчеством а ля Бунин

Лето 2011 года:

Морская колдунья
Жарким апрельским утром сидел я на гальке у самой кромки Средиземного моря и писал в своём блокноте. Кучерявые облака медленно плыли по небу. Мимо с криком пролетали чайки. Я с радостью вдыхал запахи юга, вдохновляясь ими на новые поэмы. Всё было тёплым и приятным.
- Иди, окунись со мной, - наклонившись, сказала Елена, шутливо тряся меня за плечо.
- Нет. Я не хочу, я пишу, - отвернулся я.
Щурясь от солнца, она засмеялась:
- Да ладно уж тебе, вода совсем тёплая!
- Я же сказал, что нет. Я знаю вашу старинную легенду, - улыбнувшись, ответил я, и продолжил писать в блокнот.
Море радостно шумело и искрилось тысячами солнечных лучей. Это была бухта Афродиты. Женщины верили, что искупавшись здесь, обретут вечную любовь.
Collapse )
Roma

Теодор Фонтане. "Странствия по марке Бранденбург".

Отрывок из главы "Руппинская Швейцария"

Однако как это ни отрицается, прозаичные старые спутники здешних мест - лесничества и водяные мельницы, товарищи с юных лет - везде, где вода всё ещё рушится через плотину или высоко сложенные доски, лежащие вдоль берегов - тоже полны своей красоты. Каждому из этих уголков меж двух озёр должно носить гордое название «Интерлакен», но будто в осознании собственной ценности, с пренебрежением опускают данное название, дабы показать лучшее без каких-либо претензий и надеясь только на самих себя, как Ротштиль и Пфеффертайх, как Больтенмюлле и Кунстершпринг. И как это место отказалось от всего наносного, так и мы определяем цену и достоинство самих себя. Как среди двух красивых сестёр никогда не решится вопрос, «кто на самом деле лучше и прекраснее», так как и сегодня и завтра всё будет зависеть и от платьев, которые они носят, и от шляпок; так и здесь вопрос большей красоты - это всего лишь вопрос освещения, настроения и случайно подобранных украшений. Если сегодня победит Больтенмюлле в мальве, то завтра всё внимание получит Кунстершпринг в рябине, более светлый или более тёмный закат, место, где яснее видна полоса радуги над ландшафтом, нужно будет решить: Ротштиль торжествует над Пфеффертайхом, или напротив. Даже история молчит об этом, и повествует нам о наследном принце Фрице и его любви к красивой дочери лесника из Биненвальде. Из Райнсберга появлялся он в вечерних сумерках у домика лесника и делал тайный знак на ту сторону. И через некоторое время из тростника выскальзывала лодка и плыла на то место, где, под нависшими буковыми ветвями, принц ожидал красавицу. Прекрасная Сабина улыбалась стоя прямо в лодке, и в последний раз с нетерпением оттолкнувшись от воды, с надеждой падала в его объятья.

Это знаменитое произведение Фонтане написал в 1860-е гг. Ещё раньше в месте под названием Биненвальде, якобы названном в честь Сабины, появился помещичий памятник в натуральную величину. После популяризации известным писателем истории о прекрасной дочке лесника было создано ещё много книг и поэм (которые успешно переиздаются до сих пор). Но был ли в реальности роман между этой девушкой и наследником прусского престола, будущим Фридрихом Великим?



Collapse )

Из ГДР-овской экранизации Т. Фонтане



Collapse )
принц

Выборъ

85dca1888ff92542ffff8105ffffffef

Помню 28 июля. В тот день я должен был отбыть из Берлина. Тогда столица Германской империи будто сошла с ума. Я жил в русской гостинице. Всё было хорошо. Да, я так писал, но это не значит, что это было правдой. Самое ужасное, что есть в этом мире - обезумевшая дикая толпа окружила нашу гостиницу. Их была сотня, не меньше! Противное трещание, будто не люди, а на мерзкие насекомые. Гора чёрных тел по периметру здания. А потом они начали кричать, стучать и кидать камни в стёкла. Впервые в жизни я не понимал немецкую речь. Это была не речь, а полоумное стрекотание, но мне уже заложило уши. Я поглядел вниз, из окна второго этажа. Этих людей обуял дикий страх и злость. Они дёргались, как умалишенные, жаждая крови. Они готовы были избить до смерти всех, кто находился в гостинице. Руками люди пытались зацепиться за дом, будто это могло им помочь избавиться от воображаемых врагов. Полиция не заставила себя ждать. Однако их действия казались мне пассивными. Они не хотели причинять вред тем, кто достаёт нас, поэтому пыталась переубедить их только словесно. Я отошёл от окна и сел на чемодан, моя голова гудела от злостных выкриков толпы. В чём наша вина? Вскоре ко мне постучался коридорный. Выслушав его, я решился выйти…

Полиции всё же пришлось оградить нас от толпы. Русские туристы и дельцы шли по улице словно воры: чуть наклонившись, пугливо озираясь по сторонам, мелкими, но быстрыми шажками. До вокзала оставалось уже минут пять пешком, когда в двух человек попали камнем, а одной женщине даже вырвали клок волос. Но это было не самым страшным, страшнее всего были те слова, что нам кричали. С яростью свидетелей нас обзывали ворами и убийцами. В них бурлила такая злостная энергия, что толпу еле удавалось сдерживать. Она расходилась волнами всё дальше, и дальше. Новые люди вели себя точно также. Из окна на русских могли вылить помои или просто наброситься с кулаками, даже дети. Нам было больно от этого. Русские дети плакали, их пытались прикрыть.

Вокзал стал нашим спасением, пусть иные вещи и были безвозвратно утеряны. Нам не помогали, нет. Нас пихали в вагон, как мешки с картошкой. Я сел у окна. Мне хотелось плакать. Милая Пруссия, неужели ты обходишься так и со своим сыном? Люди всё ещё стучались в окно, надеясь добраться до нас. Рядом со мной села женщина с ребёнком. Я заснул. Люди - звери. Что с нами будет? Что? Всё внутри, как море во время шторма. Меня разбудил дикий женский крик. Я увидел жемчужины бус, рассыпанные по купе. Женщина отбивалась изо всех сил. Тогда я встал. Офицер повернулся ко мне и резко, не отпуская даму, спросил:
- Немец?
- Да, - прошептал я.
- Предатель, - плюнул он мне ответ, не прекращая насилия.

Младенец завизжал. Я схватил офицера и силой выпихнул его из купе. Он посмотрел на меня волком и ушёл прочь.
- Спасибо, - услышал я за спиной приятный голос.

Я молча поклонился и снова сел на своё место. Города, сёла. Мелькание, только мелькание. Дождь скрывал от нас пейзажи моей родины, да, возможно, что они и сами спрятались, почувствовав приближение смертоносной бойни. Войне нужны окопы и голые поля, а не милые бюргерские домики.
Женщина волновалась. Иногда слышались крики других людей. Это проверки? Проверки чего? Просто у них появилась возможность удовлетворить свои скрытые желания, прикрываясь служебным долгом. Я впился глазами в стекло. Надо прекратить думать.
Станции – самоё тяжелое. Солдаты грозились нас расстрелять. Всюду волчьи лица, бесконечные проверки. Камни позора. Презрение в лицах крестьян-торгашей. Грубость и звериные взгляды. Невыносимо. Ужасно.

Женщина напротив молится. Война, но её сейчас волнует только судьба ребёнка. Она плачет, прижимая его к себе, шепчет слова молитвы, ее губы дрожат. Я не смотрю. Я не могу ничего сделать, я сделал всё, что мог.

Противоречивые приказы. Сволочи! Теперь я могу говорить о них так. Поезд мчится всё быстрей, будто услышав молитвы моей соседки. Сердце обливается кровью. Вся суета только усилилась. Ропот. Я почти сплю, но совсем уснуть невозможно. Грубо трясут.

- На выход. До Вержболоф пешком.

Грязь. Вёрсты. Плач. Смерть дышит в спину. И тут яркая полоса света. Дождь перестал. Все успокоились. За нами прислали машину. Я помог моей соседке в грязном, некогда красном платье, сесть. Мы были благодарны судьбе, что остались живы. В России солнце, Россия всегда радушна.

Ночью я был в аптеке. Темно. Я всё-таки плачу, бьюсь головой о стол с лекарствами. Звон склянок. Метание мыслей. Что потом? Фронт. Меня заберут, как же я могу идти со своими против своих? Это безумие. Это хуже чем смерть. Я не могу. Кони с министерства, я видел, упали в воду. Их скинула такая же безумная толпа чудовищ. Всё. Теперь решено. Я не могу жить в мире, потому что мир, мой мир, рухнул. Братоубийство страшнее самоубийства. Прощайте.

Июль 1914 года

P.S. Литературный скетч был написан 24 июля 2011 года и впервые был опубликован тут: http://die-retrospektive.diary.ru/p165426421.htm
Roma

Моя литературная зарисовка из Баварии

11b6e1f79d0d

Людвиг был заперт. Его Величество, король Баварии Максимилиан, наказал старшего сына за излишнюю невнимательность к математике и латыни.

Людвиг любил одиночество и не видел в нём ничего плохого. Только хорошее... Но в комнате было очень темно, и это действительно пугало мальчика. Настоящая всепоглощающая тьма. Тайный страх маленького кронпринца. Из-за этого хотелось плакать, но он с силой сдерживал себя, лишь всхлипывая и шумно глотая воздух. Как же несправедливо так поступать с ним! Мальчик дрожал...

Он прижался к двери. Двигаться внутрь комнаты казалось опасным. Даже очертаний предметов не было видно. Болезненный звон в ушах... Лишь часы нарушали жуткую тишину. Это туман в голове и страх... Тут Людвиг заметил, как штора чуть зашевелилась, и из-за неё показалась прозрачная фигура. Ирреальное свечение пугало больше, чем тьма. Людвиг немедленно закричал и стал судорожно дёргать ручку двери. Её открыли. Яркий, но мягкий свет разделил комнату на две части. Принц сделал несколько шагов из комнаты и крепко схватился за тёплую руку отца. Дыхание выровнялось. Снова поглядев на шторы, он понял, что это всего лишь ветер отогнал тучи, открыв сказочный вид на луну. И тогда ему захотелось вернуться...

Январский праздник 2012 г.

Впервые авторский текст был опубликован тут: http://die-retrospektive.diary.ru/p171254588.htm
очи

Остров Роз

Было удивительно тихо: ни птиц, ни шума колышущегося тростника и плеска воды не было слышно за красивой стеклянной дверью. Лишь эхо разносилась по чистым и пустым комнатам виллы, будто и нет здесь никаких гостей, только призраки прошлого. Ярко-синие кушетки, резные готические панели и росписи, которые, казалось, вот-вот оживут, так заворожили детей, что те застыли.
Светловолосая девушка, эрцгерцогиня Мария Валерия, взволнованно повернулась к своей матери, императрице, которая улыбнулась этой сцене. Её Величество подмигнула дочери и увлечённо продолжила писать письмо, дочь же, с любопытством подумав об этом послании, в тот же миг вспомнила то, что произошло здесь четыре года назад.
Диковинные тропические вазы, сказочные скамейки с ножками-змеями, лебеди и лабиринт роз. Ничего не изменилось с тех пор, как она впервые встретилась с хозяином виллы, баварским королём.
Collapse )
принц

Идеальный жених (Ингольштадт, 1912 г.)

В небольшой домашней бальной зале царило чрезвычайное оживление. Все взоры были устремлены на юную Эльке Йозефину Карленштафф. Молоденькая дебютантка, смутившись, поклонилась и села рядом со своей дряхлой тётушкой и ещё несколькими барышнями. Гости зааплодировали. Девушка смутилась ещё больше. В этот зимний вечер она чувствовала себя ужасно странно и неуютно. Поёжившись, дебютантка прикрыла плечики руками и тяжко вздохнула. Заиграл приглашённый оркестр. Насупившись, эта совсем юная девица наблюдала за парами. У неё болела голова, но говорить об этом было нельзя. Наконец, музыка смолкла. Рядом с ней быстро села раскрасневшаяся старшая сестра, Лизль Патриция Карленштафф, и её лучшая подруга Изабель фон Ауфберген.
Collapse )
очи

Вермахт гуляет?

Единственное моё произведение о Второй мировой. Бред, реальная история, нецензурная лексика, насилие. Не судите строго)

Collapse )

P.S. Изначально текст был опубликован здесь:http://die-retrospektive.diary.ru/p158430923.htm