Category: происшествия

Category was added automatically. Read all entries about "происшествия".

очи

Вступительный пост

Добро пожаловать в блог, уважаемые любители старины!

Я историк и в моем блоге есть только два основных правила:

1. Блог не содержит пропаганды человеконенавистнических запрещенных идеологий, и его автор осуждает подобные взгляды. Они рассматриваются здесь только с исторической, культурологической и сатирической точек зрения.

2. Статьи, заметки, переводы и часть фотографий являются авторскими и представляют собой результаты творческой деятельности, самостоятельных изысканий и изучения редкой литературы (что охраняется законом об авторском праве). Периодически выкладываются эксклюзивные исторические материалы из архивов. Автор блога не является противником их распространения, если указывается источник происхождения.


c78a9c7950dee2e9ffff8024ffffffef
принц

Выборъ

85dca1888ff92542ffff8105ffffffef

Помню 28 июля. В тот день я должен был отбыть из Берлина. Тогда столица Германской империи будто сошла с ума. Я жил в русской гостинице. Всё было хорошо. Да, я так писал, но это не значит, что это было правдой. Самое ужасное, что есть в этом мире - обезумевшая дикая толпа окружила нашу гостиницу. Их была сотня, не меньше! Противное трещание, будто не люди, а на мерзкие насекомые. Гора чёрных тел по периметру здания. А потом они начали кричать, стучать и кидать камни в стёкла. Впервые в жизни я не понимал немецкую речь. Это была не речь, а полоумное стрекотание, но мне уже заложило уши. Я поглядел вниз, из окна второго этажа. Этих людей обуял дикий страх и злость. Они дёргались, как умалишенные, жаждая крови. Они готовы были избить до смерти всех, кто находился в гостинице. Руками люди пытались зацепиться за дом, будто это могло им помочь избавиться от воображаемых врагов. Полиция не заставила себя ждать. Однако их действия казались мне пассивными. Они не хотели причинять вред тем, кто достаёт нас, поэтому пыталась переубедить их только словесно. Я отошёл от окна и сел на чемодан, моя голова гудела от злостных выкриков толпы. В чём наша вина? Вскоре ко мне постучался коридорный. Выслушав его, я решился выйти…

Полиции всё же пришлось оградить нас от толпы. Русские туристы и дельцы шли по улице словно воры: чуть наклонившись, пугливо озираясь по сторонам, мелкими, но быстрыми шажками. До вокзала оставалось уже минут пять пешком, когда в двух человек попали камнем, а одной женщине даже вырвали клок волос. Но это было не самым страшным, страшнее всего были те слова, что нам кричали. С яростью свидетелей нас обзывали ворами и убийцами. В них бурлила такая злостная энергия, что толпу еле удавалось сдерживать. Она расходилась волнами всё дальше, и дальше. Новые люди вели себя точно также. Из окна на русских могли вылить помои или просто наброситься с кулаками, даже дети. Нам было больно от этого. Русские дети плакали, их пытались прикрыть.

Вокзал стал нашим спасением, пусть иные вещи и были безвозвратно утеряны. Нам не помогали, нет. Нас пихали в вагон, как мешки с картошкой. Я сел у окна. Мне хотелось плакать. Милая Пруссия, неужели ты обходишься так и со своим сыном? Люди всё ещё стучались в окно, надеясь добраться до нас. Рядом со мной села женщина с ребёнком. Я заснул. Люди - звери. Что с нами будет? Что? Всё внутри, как море во время шторма. Меня разбудил дикий женский крик. Я увидел жемчужины бус, рассыпанные по купе. Женщина отбивалась изо всех сил. Тогда я встал. Офицер повернулся ко мне и резко, не отпуская даму, спросил:
- Немец?
- Да, - прошептал я.
- Предатель, - плюнул он мне ответ, не прекращая насилия.

Младенец завизжал. Я схватил офицера и силой выпихнул его из купе. Он посмотрел на меня волком и ушёл прочь.
- Спасибо, - услышал я за спиной приятный голос.

Я молча поклонился и снова сел на своё место. Города, сёла. Мелькание, только мелькание. Дождь скрывал от нас пейзажи моей родины, да, возможно, что они и сами спрятались, почувствовав приближение смертоносной бойни. Войне нужны окопы и голые поля, а не милые бюргерские домики.
Женщина волновалась. Иногда слышались крики других людей. Это проверки? Проверки чего? Просто у них появилась возможность удовлетворить свои скрытые желания, прикрываясь служебным долгом. Я впился глазами в стекло. Надо прекратить думать.
Станции – самоё тяжелое. Солдаты грозились нас расстрелять. Всюду волчьи лица, бесконечные проверки. Камни позора. Презрение в лицах крестьян-торгашей. Грубость и звериные взгляды. Невыносимо. Ужасно.

Женщина напротив молится. Война, но её сейчас волнует только судьба ребёнка. Она плачет, прижимая его к себе, шепчет слова молитвы, ее губы дрожат. Я не смотрю. Я не могу ничего сделать, я сделал всё, что мог.

Противоречивые приказы. Сволочи! Теперь я могу говорить о них так. Поезд мчится всё быстрей, будто услышав молитвы моей соседки. Сердце обливается кровью. Вся суета только усилилась. Ропот. Я почти сплю, но совсем уснуть невозможно. Грубо трясут.

- На выход. До Вержболоф пешком.

Грязь. Вёрсты. Плач. Смерть дышит в спину. И тут яркая полоса света. Дождь перестал. Все успокоились. За нами прислали машину. Я помог моей соседке в грязном, некогда красном платье, сесть. Мы были благодарны судьбе, что остались живы. В России солнце, Россия всегда радушна.

Ночью я был в аптеке. Темно. Я всё-таки плачу, бьюсь головой о стол с лекарствами. Звон склянок. Метание мыслей. Что потом? Фронт. Меня заберут, как же я могу идти со своими против своих? Это безумие. Это хуже чем смерть. Я не могу. Кони с министерства, я видел, упали в воду. Их скинула такая же безумная толпа чудовищ. Всё. Теперь решено. Я не могу жить в мире, потому что мир, мой мир, рухнул. Братоубийство страшнее самоубийства. Прощайте.

Июль 1914 года

P.S. Литературный скетч был написан 24 июля 2011 года и впервые был опубликован тут: http://die-retrospektive.diary.ru/p165426421.htm
принц

Вильгельм II о любимой бабушке и своем детстве

Мы считались детьми дома, и смотрели на нашу бабушку, великую королеву Британии Викторию, с ласковым трепетом. Королева всегда была очень добра ко мне, она была настоящей бабушкой, и наши с ней отношения никогда не были омрачены до самой её смерти.
Мне разрешалось играть с теми же игрушками и в тех же местах, где играли мои дядюшки и тетушки, когда они были моего возраста. И мы также могли пойти и выпить чаю, сделать масло или сырный соус на маленькой кухоньке, специально созданной во Фрогморе, что находится в Виндзорском парке. В Озборне я мог играть с той же железной пушкой на смоделированном редуте, где игрались и мои дядья, когда были мальчишками.
Также я помню лотерею, организованную моей бабушкой для детей в Виндзоре, победитель которой получал огромный английский пирог, на верху которого находилась покрытая конфетти корона  на розовой подушке из сахара. Когда я отправился пожелать бабушке спокойной ночи и с гордостью рассказал ей, что стал счастливчиком, выигравшим приз, она положила мне руку на голову, и повернув лицом к себе посмотрела мне прямо в глаза. "Это хорошее предзнаменование, мой мальчик" - сказала она, "всегда старайся быть хорошим и слушайся родителей, то когда-нибудь ты заслужишь их уважение".
В другом случае, когда, как предполагалось, я был "очень смел", перетерпев вырывание зуба именитым доктором Эвансом, то моя бабушка дала мне новый золотой фунт, который я сохранил на всю свою жизнь, пока он не исчез в вихре революции.
Даже после того, как стал императором, мои отношения с бабушкой оставались сердечными. В наших беседах она всегда звала меня "мой мальчик" или "мой дорогой мальчик", что всегда было особенно приятно для меня. Её превосходный врач, сэр Джеймс Рид, заверил меня, что последний визит, который я нанес своей бабушке, незадолго до её смерти, был её последней большой радостью.
Отрывок из первой главы мемуаров "Из моей жизни. 1859-1888". 1926 год
f85bcdddb2a2d2ff942cd49485bf7df4

Впервые перевод был опубликован мною тут:http://die-retrospektive.diary.ru/p211804856.htm